vellum

[lilibay]

Читаю :
Самид Агаев
Седьмой совершенный

Пока получаю наслаждение, посмотрим, как оно будет дальше.

------------------------------------------------------------------------------------

Закончил, не разочарован (точнее, очарован). Почти, как мой любимый Морис Семашко в "Маздаке" и "Емшан".

Every Day is Ashura, Every Land is Karbala-
...культура исмаилитов-смертников...

.

Месяц спустя, располагаясь на ночлег у костра, Имран спросил у караванщика:

– Скажи-ка, приятель, что это за пальмы виднеются там вдали?

– Это Хайбар, оазис, - сказал караван-баши.

– Так вот из-за чего Алиды утратили свое единство, - задумчиво произнес Имран. Слова были сказаны негромко, но услышали их все. Видимо, настолько они были уместны в этих краях, а находился караван в двух днях пути от Мекки, что два десятка людей разом замолчали.

 

 

 

После долгой паузы старик, сидевший напротив Имрана, сказал:

– Э-э, сынок, такова сила денег. Из-за них можно утратить не только единство, но и разум.

– Да благословит Аллах род аббасидов, - поспешно заявил караванщик.

Опустившиеся сумерки скрыли лица людей, избавив их от необходимости проявлять лояльность к правящей династии.

– Кажется, в Тунисе ты славил Фатимидов, - усмехнулся Имран, - а если попадешь в Кордову, будешь славить Омейядов.

– Все очень просто, - резонно ответил караванщик, - на чьей земле я нахожусь, тех и славлю.

– Три династии правят мусульманами, - горько сказал старик,- а разницы между ними никакой. Везде одно и тоже, с минбаров кричат о справедливости, а с простого народа готовы последнюю шкуру содрать. Как мы радовались, когда скинули Аглабидов! Думали - вот он пришел истинный имам времени, последний продолжатель дела пророка Мухаммада. Да где там, не прошло и года, а нас сдавили налогами так, что дышать нечем.

– Многие выдают себя за людей из "дома пророка" - заметил Имран, когда приходят к власти, по деяниям их распознаешь, какие цели они преследовали. Если бы люди не верили лжепророкам, много пользы было бы им.

– А кто истинный имам? - спросил старик.

– Истинный имам - это седьмой имам, - ответил Имран. - Седьмой совершенный, наследник шестого Имама Джафара ас-Садика.

– Да, - отозвался старик, - дурят нашего брата. Что поделаешь, народ доверчив.

– В том-то и дело, - продолжал Имран, - народ легко верит смутьянам и авантюристам. А истинный имам, возможно, сидит среди вас, но заяви он об этом, его поднимут на смех, а может и камнями закидают, как смеялись над посланником, когда он объявил о своем предназначении. И если бы не Али, который в ответ на слова пророка: "Кто присягнет мне душой своей", не протянул ему руку, и не присягнул своей душой, то другие не признали бы его. Вера Али спасла пророка и позволила ему исполнить свое предназначение.

После этих слов вокруг костра наступила та особенная, полная ожидания и тревоги тишина, которая бывает перед неизъяснимым и повергающим в суеверное состояние явлением природы. Кроме треска сучьев в костре и позвякивания колокольчиков стреноженных верблюдов и лошадей, не доносилось ни звука. Все люди, сидевшие вокруг костра и прислушивавшиеся к разговору, теперь напряженно ждали новых слов Имрана.

А Имран в это время вновь заглядывал в бездну, когда-то показанную ему Джафаром ас-Садиком и отчаянно пытался сохранить благоразумие, думая о своей семье, к которой мог еще вернуться, и об Анне, оставшейся в Багдаде, которая, возможно, могла бы ответить на его любовь. Но караванщик, лицо должностное, а значит, несущее ответственность за политическую благонадежность вверенной ему экспедиции, строго спросил:

– Эй, послушай, малый, а кто ты, собственно говоря, такой, чтобы вести подобные разговоры?

Имран протянул руку к костру, сжал и разжал кулак, и от этого движения вдруг взвилось пламя над костром, исторгнув из людей крик сладостного ужаса.

– Я махди, - сказал Имран.

Старик, не сводивший с собеседника глаз, поднял руки к небу и произнес:

– Хвала Аллаху всевышнему, наконец-то мы дождались!

– Кто ты? - изумленно переспросил караванщик.

– Седьмой Совершенный, - поднимаясь с колен, сказал Имран