lilibay

Manchurian (Ancient Corean) Kingdoms: 3898 BC ~ 1911:

Одна из особенностей современной Южной (да, впрочем, и Северной) Кореи - это исключительное влияние разного рода националистических идей на политическую и культурную жизнь страны. Националистические элементы ощутимо присутствуют в любой из распространенных в современной Корее идеологий и во многом определяют мировоззрение рядового корейца.

Условно говоря, для правых националистов символом "славного прошлого" является дворянин-янбан, который сидит на веранде своей усадьбы над философским трактатом, и размышляет при этом о чем-нибудь высоком - вроде соотношения начала "ли" и начала "ци". Для левых националистов "славное прошлое" скорее воплощают мужики, неистово пляшущие на деревенской площади, или же шаманка, занятая своим камланием.Однако эти расхождения носят, как легко заметить, стилистический характер

Корейские слоны

Миф об исключительной древности этноса. Все корейцы хорошо знакомы с формулой"пятитысячелетняя история Кореи". Формула эта давно уже стала стандартной, и воспроизводится совершенно автоматически. Любой кореец знает, что история его страны началась пять тысяч лет назад.В действительности, первые протокорейские государства возникли лишь в III-IV вв. н.э., то есть чуть более полутора тысяч лет назад. Если считать протокорейским и государство Древний Чосон, то историю корейской государственности можно удлинить еще лет на 700. Однако "пяти тысяч лет" не получается никак.
Откуда же взялась эта цифра? Из позднего и, по сути, апокрифического сочинения XII века, в котором содержится древнекорейский миф о Тангуне. В соответствии с этим мифом, Хванун, сын Небесного Владыки, спустился на землю, где женился на медведице, чудесным образом превращенной в женщину. Их сын, Тангун, и стал первым правителем государства Чосон. В результате довольно сомнительных расчетов, которые опирались на китайскую хронологию, было решено, что восшествие Тангуна на престол произошло в 2333 г. до н.э.
Цифра "5000 лет" понравилась корейским националистам - в том числе и потому, что она ровно в два раза превосходила официально признанный (и тоже совершенно фантастический) возраст японской монархии, которой, по ее собственному мнению, исполнилось две с половиной тысячи лет. После 1945 г. миф стал восприниматься как непреложный факт. Пару месяцев назад мне попалось на глаза рекламное объявление: "Мы, жители страны с пятитысячелетней историей, должны знать Китай - страну с трехтысячелетней историей!" В учебнике корейского языка, предназначенном для российских корейцев кроха-сын говорит отцу: "У России - тысячелетняя история". Папа (российский кореец) на это немедленно отвечает "А у Кореи - пятитысячелетняя" [чувствуется добротное конфуцианское образование llb]

Автохтонность и империя.

В Южной Корее с восторгом восприняли выводы зарубежных лингвистов, которым в последние десятилетия удалось окончательно доказать отдаленное родство корейского и алтайских языков. Причина этого энтузиазма понятна: широкие родственные связи дают основания для имперских притязаний такого масштаба, о котором в "доалтайскую" эпоху националисты и не мечтали.

Характерный (и типичный) пример таких построений - книга Кеннета Ли, недавно вышедшая в США. В ней автор именует корейцами все алтайские народы Дальнего Востока - чжурчженей, тунгусов, киданей. В своей книге Ли именует "корейским племенем" и маньчжур (подгруппа корейского племени тунгусов), так что Цинская империя у него становится, по сути, корейской .

Территориальные притязания

Основные территориальные претензии корейского национализма связаны с событиями I тыс. н.э.,
В IV-VII вв. на территории Корейского полуострова существовало три соперничающих княжества. Одно из них - Когуре - занимало и значительную часть нынешнего северо-восточного Китая, Манчжурии. В ходе неудачных войн с Китаем Когуре было оттеснено на юг, на территорию Корейского полуострова, а в конце VII в. княжество прекратило свое существование под ударами войск княжества Силла и армий китайской Империи Тан. Его территорию поделили между собой победители. Однако часть когуресской элиты приняла активное участие в создании государства Бохай, которое существовало в Манчжурии (и, частично, на территории российского Дальнего Востока) в VIII-X веках. По-видимому, когурессцами было большинство правящей элиты Бохая, включая и царствующую династию, хотя среди населения в целом они составляли меньшинство.

Дополнительную пикантность ситуации придает то, что корейские националисты не испытывают ни малейших сомнений по поводу "корейскости" княжества Когуре. В то же самое время, известные нам несколько сотен когуресских слов не имеют отношения к корейскому языку. На основании этих слов когуресский можно уверенно считать одним из диалектов... древнеяпонского. В этом нет ничего удивительного: во время своего продвижения на архипелаг протояпонцы двигались через Корейский полуостров, и на его территории неизбежно должны были существовать анклавы, этнически родственные протояпонцам. Одним из таких анклавов (то ли следствием протояпонского "броска на восток", то ли его базой) и было Когуре.

Легко догадаться, что для корейских националистов Манчжурия - некогда часть Когуре - является "утраченной" корейской землей (интересующиеся могут посмотреть на карту ). "Утраченными" считаются и земли Бохая. Первыми с такими заявлениями выступил известный националистический публицист Ан Чхон. Однако особый размах эти заявления приобрели в последние годы, после выхода в 1990 г. в свет его книги "Маньчжурия - наша земля".Одни такой мечтатель написал в 1993 году: "Мы должны наращивать нашу мощь. Мы должны не снижать темпов экономического роста. И тогда мы все вместе вернем нашу землю, нашу Манчжурию".

Замалчивание иностранных влияний.

Ирония ситуации заключается в том, что мало найдется на планете стран, которые бы подвергались такому постоянному и мощному иностранному влиянию, как Корея. Достаточно сказать, что в типичном газетно-журнальном тексте примерно 80% всех слов являются китайскими заимствованиями (в большинстве языков процент заимствований ниже во много раз).

Корейские националистические историки подробнейшим образом описывают, как в середине I тыс. н.э. корейские ученые, миссионеры и ремесленники принесли цивилизацию в Японию. При этом они стараются не привлекать внимания к тому обстоятельству, что "цивилизация", о которой идет речь, являлась китайской: корейцы учили японцев китайской иероглифике, китайской философии, китайским технологиям, которые они сами усвоили несколькими веками ранее.

В то же самое время сказать что-либо позитивное о японском влиянии на Корею в колониальные времена сейчас равносильно академическому или политическому самоубийству - несмотря на то, что в общем и целом вся "технология" жизни корейского общества по-прежнему устроена по японскому образцу.

Достается и японской культуре. Вот, например, что пишет чрезвычайно популярный в Корее поэт Ким Чи-ха: "В основе японской культуры лежит смерть и разрушение жизни. Другая сторона японской культуры - ее сентиментальность. Сентиментальность, символом которой является восхищение цветущей сакурой, - это лишь другая сторона насилия. Нигилизм, аморальность, болезненная сексуальность - все это лишь разрушение жизни". [но как сказал ! llb]

До недавнего времени в Корее действовали официальные запреты на распространение японской массовой культуры, которые были существенно ослаблены только в последние годы. Прокат японских фильмов в корейских кинотеатрах был официально запрещен. Нельзя было продавать в Корее японские комиксы, а корейским радиостанциям запрещалось транслировать японскую поп-музыку (впрочем, это не мешало корейским композиторам активно копировать японские мелодии). В самом престижном университете страны - Сеульском Государственном - не было кафедры японского языка, которую там не открывали по принципиальным соображениям.

http://world.lib.ru/k/kim_o_i/a7.shtml
Субъективные выдержки из статьи Ланьков Андрея.

Два источника и две составные части корейского национализма