БУРГУНДСКИЙ "ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК"

[lilibay]

Death of Charles the Bold at the Battle of Nancy Art Print by Eugene Delacroix

Карл Смелый Бургундский не мой герой, возможно потому что неудачник. Свои главные сражения он проиграл (Муртен, Нейси), страну Бургундию разрушил, жизнь потерял в бою в расвете лет. Но почему так случилось?
 
Герцог был умён, образован, богат.
 
Двор дома Карла Смелого описан как в «Мемуарах» Оливье де Ла Марша, так и в «Хрониках» Жана Молине. Последуем за вторым, менее многословным автором, который пишет: «По обычаю при доме и семье герцога Бургундского всегда имеется 40 рыцарей и 40 кавалеристов под началом четырех знатных рыцарей, не считая прочих рыцарей в большом количестве, согласно обычным старинным условиям, и 20 камер-юнкеров. Имеется также 50 хлебодаров, 50 виночерпиев, 50 стольников, режущих мясо, 50 конюших, и при каждом свой кутилье; над ними начальствуют четыре эскадронных командира. Кроме того, есть 50 лучников личной охраны и 2 рыцаря, начальники над ними. С другой стороны <...> его гвардия насчитывает 130 кавалеристов и столько же вооруженных кутилье, а равно 130 лучников, и над ними всеми купно начальствует один рыцарь, весьма доблестный и испытанный в боях, и четыре оруженосца как эскадронные командиры». Подобная ситуация была отмечена во время осады Нейса, в 1474-1475 гг.: добрая тысяча бойцов, считая кутилье^[382]. В своих амбициях герцог на этом не остановился: согласно ордонансу, утвержденному в мае 1476 г. в Лозанне, Карл Смелый должен был располагать более чем 2000 бойцов под названием гвардии: 40 шамбелланов и конных камергеров, четыре эскадрона кавалеристов из четырех состояний, или служб, двора, четыре эскадрона гвардейских кавалеристов, восемь рот английских конных лучников и восемь рот пехоты герцогского дворца^[383].
 
Он пристально следил за всеми новинками в военной сфере. Его артиллерийский парк был современным и значительным  для своего времени.
 
 

Оливье де Ла Марш (возможно, преувеличивая) говорит, что у Карла Смелого был парк в 300 орудий; известно, что во время Гелдернской кампании 1472 г. их было 110, при осаде Нейса (1474-1475 гг.) – 229, во время первого завоевания Лотарингии (1475 г.) – 130.

Кавалерия организованна в ордонансные роты по лучшему французскому образцу основанному на опыте 100-летней войны, в войсках были модные английские лучники.
 
Карлу Смелому была необходима такая военная машина, которая бы включала в себя и учитывала все лучшее из новшеств и традиций военного дела в великих державах Запада. В частности, во Франции была позаимствована организационная модель – и после переходного варианта с «домашним жалованьем» (нечто вроде половинного жалованья для резервистов) с конца 1470 г. стали набирать ордонансные роты. Абвильский ордонанс от 31 июля 1471 г. узаконил эмпирически развивавшийся процесс, создав армию в 1250 «копий» (почти 10 000 бойцов), разделенную на дюжину рот. Ордонанс, изданный в Боэне-ан-Вермандуа 13 ноября 1472 г., немного изменил ее структуру: предполагалось, что она будет состоять из 1200 «копий» по 3 всадника, 3000 конных лучников и 600 конных арбалетчиков, вооруженных арбалетами с воротом, 2000 копейщиков, 1000 пеших лучников и 600 кулевринеров – приблизительно те же 10 000 бойцов. Последующие ордонансы (Санкт-Максимин в Трире, 1473 г.; Лозанна, 1476 г.) внесли значительные изменения в организацию войск, иерархию командования, оснащение, проведение индивидуальных и коллективных учений, но они не предусматривали существенного превышения общей численности в 10 000 бойцов.
 
Вообще тактические построения войск, их снабжение характеризовались сложностью и продуманностью. Карл Смелый изучал тактику и пытался применять её на практике.
 
Предписанный Карлом Смелым по Лозаннскому ордонансу (май 1476 г.) идеальный боевой порядок показывает ту степень сложности тактики, какой мог достичь в конце XV в. профессиональный военный (а герцог стремился к максимальному совершенству). Видимо, для того чтобы приспособить свою армию к любым условиям местности, он предусмотрел восемь соединений. В первом выстраивались в линию слева направо 100 кавалеристов ордонансной роты капитана Тальяна, затем 300 лучников из той же роты, 1700 «пеших ребят» Нолена де Бурнонвиля и, наконец, 300 лучников и 100 кавалеристов ордонансной роты капитана Мариано – всего 1800 человек, выбранных среди лучших, под командованием Гийома де Ла Бома, сеньора д'Иллена. Состав второго соединения, сформированного из войск герцогского дома, был еще более сложным: также слева направо чередовались три отряда кавалеристов, три – отряда лучников и три – пехотинцев. Посреди этого элитного корпуса возвышались знаки герцогского достоинства: штандарт Карла Смелого, его вымпел и знамя.
 
Бургундцы даже успешно применяли полевую артиллерию в сражениях, абсолютная новинка для своего времени

Вот еще одно военное столкновение, при Брюстеме 28 октября 1467 г. Авангард бургундских сил состоял из конных лучников, пикинеров и артиллерии, а передовой отряд льежцев с пушками и кулевринами засел на подступах к деревне Брюстем, под прикрытием изгородей, рвов, болота и высокого палисада. «Сражение начинается артиллерийской дуэлью. Бургундцы <...> подводят свои орудия ко рвам, размещая их в четырех или пяти местах, и начинают обстреливать льежцев. Те отвечают плотным огнем (известно, что бургундцы выпустили около 70 ядер). Деревья и изгороди мешают стрельбе, однако эти же препятствия неожиданно обеспечивают нападающим прикрытие от огня противника, вынужденного довольствоваться стрельбой наугад, через палисад. Так что в итоге жертв бургундского огня было больше, чем льежского». Затем авангард бургундцев начинает наступление, и льежцы, бросая свои пушки, отступают. Таким образом, артиллерия проявила себя только в начальной дуэли, причем не вся артиллерия – осадные бургундские пушки оставались при арьергарде, охраняемые пикинерами^[473].
Добавим, что даже явное превосходство в артиллерии в те времена не было достаточным условием для победы, свидетельством чего являются поражения Карла Смелого при Грансоне и Муртене (1476 г.)^[474]
 
 У него были и средства для реформирования своей армии, а не только идеи досужего мечтателя запертого в монастырских стенах или нищем горном замке. Результат ошеломляющий. Умница, интеллектуал, реформатор, настоящий Человек Возрождения был разгромлен, причём неоднократно, т.е. неслучайно, скопищем нищих, необразованных горцев.Ну как если бы Баязет Молниеносный был бы разгромлен не Тимуром в Малой Азии, а какими то влахами или албанцами в Фессалии.
 
Как же так? Утончённая Цивилизация бургундского двора терпит обидное поражение от примитивного сообщества. Варвары-готы опять взяли Рим, дикари-бедуины из аравийских пустынь снова режут ковры из дворцов иранских царей на молитвенные коврики, вонючие мужики пропахшие рыбой и кожей сдирают золотые застёжки с монастырских книг острова Або(?) , а таёжные охотки-маньчжуры поднимаются на лошадях по мраморным (?) ступеням Запретного Города.  Какое же преимущество Культуры и Цивилизации перед Варварством, если снова и снова тонко настроенный механизм, создаваемый и отлаженный столетиями, казалось бы заточенный для эффективного управления ресурсами общства блестящими теоретиками и практиками государственного строительства и общественного устройства оказывается разрушенным ударами примитивной дубины в руках либо внешнего варварства,  либо внутреннего?
 
высказывает в своих «Опытах» и Монтень, следуя в данном случае за Коммином: «Наши самые крупные конфликты имеют до смешного мелкие мотивы и причины. Разве не навлек на себя погибель наш последний герцог Бургундский из-за ссоры по поводу тележки с овечьими шкурами?»^[730].


Италиком - Цитаты из Филипп Контамин. Война в Средние века
.