1-й год новой эры.

[lilibay]

Я – мальчик.

Я сплю, свернувшись в гробу калачиком.

Мне снится футбол. В моей голове – Калашников.

Не вовремя мне, братишки, пришлось расслабиться!

Жаль девочка-врач в халатике не спасла меня…

Я – девочка-врач.

Я в шею смертельно ранена.

В моём городке по небу летят журавлики

И глушат Wi-Fi, чтоб мама моя не видела,

Как я со своим любимым прощаюсь в Твиттере…

Я – мама.

О фартук вытерев руки мыльные,

Звоню на войну я сыночке по мобильному.

Дитя не берёт! Приедет, − огрею веником!

«Его отпевают», − слышу ответ священника…

Я – батюшка.

Я собор свой открыл под госпиталь

И сам в нём служу медбратом, помилуй Господи!

Слова для души, что чреву – пуд каши гречневой:

За это крестил поэта я, пусть и грешен он...

Я – просто поэт.

Я тоже стою под пулями.

Кишка, хоть тонка, как лирика Ахмадулиной,

Но всё ж не настолько, чтобы бояться красного:

Нужнее стихов сегодня – мешки с лекарствами…

Я – старый аптекарь.

Мне бы – давно на пенсию:

Сидеть и блаженно пялиться в ящик с песнями.

Но кончились бинт, и вата, и маски вроде бы:

Начальник, пришли термальной воды для Родины!

Я – Родина.

Я ребёнок − и сплю калачиком.

Назначенный государством, ко мне палач идёт,

Из недр моих вырыв мрамор себе на логово:

Налоговой сдал налог он, но Богу – Богово.

Я – Бог.

И я тоже − Папа. Сынок Мой Ласковый

У дауна в классе детский отнял Калашников.

Сказал, мол: «Ни-ни!» − и прыгнул без парашютика…

Спи, золотко.

Спи, Мой Мальчик.

Я Воскрешу Тебя.

Евгения Бильченко, 21 февраля 2014 г. Киев

Comments

[rula-ok.livejournal.com]

Второй год. И все так же больно. И еще добавилось сколько. И борьба продолжается...